Этот сумасшедший дом закончился, когда Монин сопровождающий встал, решительно взметнул над головой оба автомата и заорал что-то по-итальянски. Речь его продолжалась минуты три, в течение которых Моня, вдавившись в жесткую спинку сиденья, с интересом изучал обступившую их толпу. Такое количество иностранцев он видел впервые. Все они, приоткрыв рты, чуть ли не молитвенно слушали Мониного спутника. У женщин на глазах выступили слезы. Когда сопровождающий делал короткую паузу, чтобы перевести дух, мужчины молча поднимали сжатые в кулаки правые руки, что напоминало Моне виденное когда-то в кино приветствие «Рот фронт».

Когда сопровождающий закончил речь, толпа разразилась громовым «ура» и тут же рассосалась. Но перед этим Моне досталось благословение от священника в круглой шляпе, а его спутнику — жаркий поцелуй от накрашенной блондинки в маечке на бретельках. И еще на коленях у Мони оказался невесть откуда взявшийся радиоприемник «Спидола» с выдвинутой никелированной антенной.

Моня покрутил в руках приемник, поставил его рядом с собой и боязливо покосился на сопровождающего, который тщательно вытирал со щеки пунцовую помаду грязной тряпкой, похожей на портянку.

— Включи, — приказал сопровождающий, показав глазами на приемник. — Сейчас от Совинформбюро будут передавать. Здесь должен ловить.

Моня покорно повернул колесико. Первые же вылетевшие из приемника слова повергли его в совершенное недоумение, которое, впрочем, быстро развеялось по мере поступления дополнительных пояснений от сопровождающего.

Оказалось, что Италия уже несколько веков страдает от полной феодальной раздробленности и одновременно томится под свирепым австрийским игом. Совершенно понятно, что в конце двадцатого века терпеть такой средневековый позор решительно невозможно. Последняя попытка освободиться и хоть как-то наладить жизнь была сделана вскоре после Второй мировой, когда Гарибальди прошел победным маршем от Сицилии до Милана.