— Идти можешь? — мрачно спросил сопровождающий, оценив обстановку. — Или как?

Передвигаться рассказчик мог, хотя и медленно. Сопровождающий извлек из ножен меч, взял его двумя руками за рукоять, примерился и, хрякнув, одним ударом снес небольшое деревце. Потом сел и начал сосредоточенно мастерить что-то вроде костыля. Швырнул к ногам Мони пустую флягу.

— Спустись к реке. Это там, за кустами.

Если бы у Мони был хоть какой-нибудь военный опыт, он, может, и обратил бы внимание на странные шорохи и хруст. Но опыта у Мони не было. Поэтому, возвращаясь с водой, он сперва напоролся животом на что-то твердое и железное, отчего согнулся пополам, а потом заметил, что на пустынной полянке стало многолюдно. Несколько фигур в пятнистых комбинезонах стояли полукругом, уставив вниз короткоствольные автоматы. У их ног, лицом в землю и обхватив головы руками, лежали двое — сопровождающий и раненый в зеленой рубашке. Еще одна фигура стояла перед Моней, уперев в него дуло автомата.

— Еще один, — сказала фигура и смачно сплюнула в кусты. — Твою мать. Руки за голову.

Моня уронил прохладную флягу и исполнил команду. Его быстро, но тщательно обыскали, обнаружили авиабилет и радостно загоготали, увидев открытую дату обратного вылета.

— А ну-ка поставьте их всех рядышком, — раздался из-за Мониной спины негромкий голос, показавшийся Моне знакомым. — Хочу на них посмотреть.

Когда Моня, продолжая держать руки на затылке, встал рядом с товарищами по несчастью, он узнал в неспешно приближающемся человеке Ивана Христофоровича. Тот был одет в такую же камуфляжную форму, только вместо мягкой шляпы с венком из веток у него была лихо заломленная набок пилотка с красной звездочкой. А на груди красовались орден Отечественной войны второй степени и медаль «За Отвагу».